Зарисовки из зоны

Мой город, как и весь Донбасс, сейчас напоминает просыпающегося после зимней спячки медведя. Он истощен и голоден, сон еще не выветрился из его головы и перед глазами держаться контуры нарисованных подсознанием образов съеденных младенцев, распятых мальчиков и закупоренных в трехлитровые банки органов. Он еще не активен и его качает со стороны в сторону. У него наблюдается кислородное голодание и информационное отравление, но он идет из берлоги вверх, к солнцу, к небу. Вдыхает свежий воздух, трясет головой в надежде избавиться от засевших в ней кошмаров и осматривает округу, пытаясь понять, где же он…
 
…В город привезли Ахметовскую гуманитарку. Людей к раздаче пайка пригласили нормальным ЛэНэРэвским высококультурным способом. Пара камуфлированных и не очень джипов, заехали в между дворье (дворовая площадка на квартале среди многоэтажек), врубили сирену и в "матюгальник" сообщили: "Всем жильцам домов взять паспорт, код и срочно спуститься вниз!"

Я могу лишь догадываться, что передумали и вообразили себе те, кто, прижав к себе сумку с самым ценным, дрожащей рукой набирая по телефону близких, бежали вниз.

Из подъездов выскакивали наспех одетые люди и торопливо бежали к стоящим в центре машинам. Их встречали улыбчивые журналисты местного, теперь уже новоросского канала, и их, не менее улыбчивые коллеги из "рашатв":

- Расскажите о голоде, устроенном в вашем городе кровавой хунтой, - нахрапом взяли они запыхавшихся и мало что понимающих интервьюеров, - скажите слова благодарности Ринату Леонидовичу, который, пробиваясь сквозь блокпосты нацистов и рискуя жизнью, привез вам гуманитарную помощь, - не унималась местная звезда журналистики. 

К ногам сбежавшихся жильцов бойцы, одетые в кубанки и обычный военный камуфляж без опознавательных знаков, дающих право узнать род войск, скидывали пакеты с продуктами. Что удивительно, люди стояли молча. Добегали опоздавшие, нервно переспрашивая ранее прибежавших о причинах сбора и маршруте отхода в бомбоубежище. Услышав вежливый призыв собраться в форме сирены, многие подумали, что началась эвакуация и будут бомбить. 

- Ну, что встали, - скомандовал военный, - чего глаза выпучили, забыли, как еда выглядит. Еда! Еда! - цокая языком, как обычно зовут животных, звал он, - вот тормознутые.

- Вы что, будете снимать, - спросила Лариса Александровна, бывшая заведующая (просила подчеркнуть должность и данные, печатаю с разрешения) отделения инфекционной больницы.

- Да, нам для отчета, - широко улыбнулась мисс новороссньюз, - вам что, трудно рассказать о голоде и поблагодарить Рината Леонидовича.

- О голоде пусть вон та бабка расскажет, - тыкнул в толпу "рашатвшник", - она типажная.

Толпа молчала. За продуктами никто не подходил. Кто-то заплакал. На него цыкнули.

- Хорошо, - как-то хладнокровно и даже надменно произнесла Лариса Александровна, - я дам вам интервью. Но только после того, как люди заберут продукты. Убрали камеры, - скомандовала она, - я не шучу, разобьем.

Журналистов такой подход к интервью явно шокировал. Но людей было порядка трехсот человек, а у камуфляжных не наблюдалось оружия. 

- Ну, что вы такие нервные, - стушевалась звезда новороссньюз, - мы понимаем, конечно, голод, нервы, хорошо, хорошо, да, коллеги, - обратилась она к "рашатвешникам", опустив микрофон. - Смотрите, мы убрали камеры, вот, даже в машину положили. Идите, берите.
 
Люди стояли молча.

- Так, мужчины, быстро берем пакеты и помогаем занести в подъезды, - зычным голосом командовала Лариса Александровна, - те, кто нуждается, - она обвела толпу взглядом, - берут без сомнения и уходят. Те, кто не нуждается, отдают свой пакет нуждающимся. Пятый подъезд, есть кто? - спросила она и, получив утвердительный ответ, разъяснила действия, - берем три пакета и заносим Нине Ивановне, она лежачий инвалид, это тем, кто не в курсе. Работаем.

Люди стояли молча. Кто-то рыпнулся за пакетом, но был остановлен соседями:

- Пусть удавиться, сука, - донесло из толпы.

- П…р, косоглазый! Мочить их надо, - отреагировал левый край.

- У них оружия нет, я смотрел в машину, может, передадим Ахметову обратку, - шевельнулся гудоколюбием правый край.

У журналистов округлились глаза. Военные, бросив толпе "во, дебилы", быстро сели в машину, двери щелкнули замками.

- Дорогие земляки, - обратилась к толпе Лариса Александровна, - вы меня все знаете. Разрешите от имени наших домов мне лично дать интервью, но, если со мной что-то случиться, чтобы меня не бросили в беде.

- Давай, Александровна, х…ли молчать, мочить их надо, жрачку они привезли, пусть валят назад в юрты, мы все за тебя пойдем, - толпа одобрительно загудела.

- Вот что, ребята, продукты надо брать, смотрите, у нас ведь старики есть и они еле тянут. Я же знаю, кто оформил пенсию, кто нет. Нина, опять же, инвалид, она никуда не пойдет. Продукты возьмем, но свое слово скажем.

Народ одобрительно загудел. Мужчины быстро выдавали бабулькам и дедулькам пакеты, кто-то развернулся и безразлично пошел домой, кто-то, окружив журналистов, продолжал митинговать. 
Лариса Александровна подошла к прессе:

- Ну, давайте скажем "спасибо" благодетелю, - сказала она, - я готова.

- Да мы тут глянули, у нас уже и сюжет похожий есть, можете брать без съемки, у нас, вот, - девочка журналист протянула ведомость, - уже все отмечено, что ваш двор охвачен…

- А ну включай, пока я мужиков не позвала, - тихо и интеллигентно угрожающе прошептала бывшая заведующая отделением инфекционной больницы.

Журналисты, изобразив заинтересованность, граничащую с ужасом, включили камеры.

- Почему красная лампочка не горит, - ухмыльнулась Лариса Александровна, - за дураков нас держите?!

Оператор нажал кнопку:

- Дорогой Ринат Леонидович, - совершенно преобразившись, елейным и сладострастным голосом обратилась в видеокамеру Лариса Александровна, - я понимаю, что продажные журналисты из местной побрехушки и честных русских новостей, конечно же, не покажут мое обращение к вам, но, тем не менее, пусть хоть люди услышат, - она усилила голос. - Снегирей у нас нет, не водятся, а синичек, вот, - она показала на кормушки, висящие на деревьях, - кормим. Мальчиков распятых думаем вывесить к Новому Году на балконы, как украшение, хотя с удовольствием повесили бы вас, ваших менеджеров, депутатов, журналистов, чиновников и вот этих, что в машину спрятались, казачков, будет нарядно и радостно. До ваших игр по переделу Донбасса у меня была пенсия и у мужа была пенсия, у дочки - бизнес, у зятя - зарплата. Да у всех всё было. И неплохо жили, ведь. Скажите, а когда вы нас больше любили, когда на шахтах проводили агитацию за Россию, записывали в ополчение, снимали флаги, увольняли тех, кто не вступал в ополчение, платили за убийство сограждан или сейчас, кидая нам, подачку, чтобы задурить людям голову еще больше и купить Донбасс, сделав из людей рабов? Может эти сказки про рабов от вас идут, тему укореняете в мозгах?! Я, на свою пенсию могла позволить себе на Новый Год мандарины, шампанское, красную икру, хорошую колбаску. А на пенсию мужа, экскурсию детям в Закарпатье. Сейчас я могу себе позволить еще больше, и все благодаря вам, уважаемый Ринат Леонидович. Я могу просто послать вас нах… Идите вы к Путину, Ринат Леонидович, со своими гумконвоями и ряженной казачьей пьянью. И главное, - она поманила журналистов к себе, - чтобы сказать вам главное, сделайте ребята два шага, вот так, - они обреченно следовали её указаниям, - Да! И главное, снимите для Рината Леонидовича и великого защитника Путина, я же вижу, что вы из русского телевидения, самое главное, что говорит им квартал Пролетариата Донбасса, - она широко развела руки, указав на торцы близлежащих домов. На торце 42-го дома огромными черными буквами было написано "Слава Украине!", а на торце соседнего - "Україна переможе". И передайте своим хозяевам, - устало попросила она, - мы больше вас не боимся. Ни вас, ни десятка ждущих рублевой манны ватников. Нас больше и мы на своей земле. Верните нам Украину!
 
Пока она говорила, стояла тишина. Из пришедших за гуманитаркой с четырех пятиэтажек оставалось на площадке человек сто, но и они стояли молча. Кто-то ошарашено слушал правду человека, не побоявшегося назвать себя, кто-то вытирал слезы, кто-то прятал глаза, но стоял до конца интервью.
Журналисты медленно отступали, благодарив и чуть покланиваясь победоносно улыбающейся женщине. 

Есть такие моменты, когда женщина, обычная, ничем не примечательная, чья-то мама, жена, пенсионерка, бабушка, наспех причесанная или, наоборот, с красивой укладкой, в кухонном фартуке или в белом халате, в ситцевом платье или в блистательном от кутюр, вдруг поднимается, расправляет плечи и выпускает что-то необыкновенно яркое из своего сердца, озаряя вокруг, то ли очищающим, то ли оживляющим светом, и ты понимаешь, - это свет земли, жизни, созидания, дома, Родины.

И тогда хочется молчать. Стоять, веря, зная, осознавая, что это стена. Стена твоей веры и твоей победы. Стена любви.

Машины спешно уехали. Люди подходили и подходили к улыбающейся, вернее, сияющей внутренним светом Ларисе, кто обнять, кто пожать руку. 

- Лариса, - задумчиво и напряженно позвала Ларису Александровну её соседка Алла, работающая школьным библиотекарем и не агрессивно, но навязчиво рекламирующая русский мир, - ну ты дала, молодец. А я вот стою, значит, и думаю, мы вот смотрим этот телевизор, смотрим, а они вон как новости делают. За еду. И вот какая у меня мысль появилась. Кому они этих распятых мальчиков показывают? Украине? Вряд ли западенщина это смотрит. Европе? Тоже сомневаюсь. Получается, что России, да нам, дурачкам. Мы-то всему верим. А вот еще, вопрос, а как они, эти журналисты всегда первыми приезжают на расстрелянных, разорванных, изнасилованных. Такое впечатление, что караулят или участвуют в этом. Помнишь, у нас дома на Должанке разбомбили. Все кричали, что Нацгвардия. А ведь эти тогда через 3 минуты на пожарище были. А как они узнали куда попадут, а?! Что-то тут не так, верно, - словно ища поддержки, спросила она, - нас дурят, да?! А мы рады стараться, за еду, о распятых мальчиках рассказываем, вот идиоты, весь мир над нами смеется, а мы сами себе напридумывали, сами поверили и другим рассказали. Ларис, а как ты думаешь, покажут им, - она многозначительно подняла палец вверх, как будто показать интервью должны были именно туда, в небеса ,- не, я думаю, что нет. Правду не покажут, тогда же войны не будет, если правду говорить будут. А я с родней поругалась, дура-дурой и за кого, за олигархов и их капиталы. А теперь скучаю, как они там, без меня, в хунте…
Якщо ви помітили помилку чи неточність, виділіть фрагмент тексту та натисніть Ctrl+Enter.

 

Умови використання матеріалів сайту

Використання матеріалів можливе лише за умови активного гіперпосилання на UaModna ( див. Правила* ). Для генерації коду посилання натисніть на кнопку

Думки, позиції, уподобання та заклики, опубліковані на нашому сайті, є власністю авторів і можуть не співпадати з поглядами редакції uamodna.com

У Запорізькій області почала працювати перша черга найбільшої сонячної електростанції в Україні
Після завершення будівництва електростанція зможе забезпечувати енергією шість районів Запорізької області, а також курорти на узбережжі Азовського моря
Читати більше