"Гарри Поттер и проклятое дитя": абсолютное событие

Каждый раз, когда я встречаю в Сети очередную рецензию на "Гарри Поттера и проклятое дитя", мне хочется плакать. От того, как прекрасна эта книга и от того, насколько в большинстве случаев она оказывается непонятой.

Джоан Роулинг – писательница, которая создала роман поколения, возможно, – роман десятилетия, и, скорее всего, – роман, определивший развитие не только детской литературы, но и того, какой мы привыкли видеть литературу взрослую, на много лет вперед. Но дело не только в этом.

Дело в том, что Джоан Роулинг некоторым образом вербализировала, вывела на свет то, что до нее было известно всем, но выражалось в робких возгласах фанатов и стыдливых комментариях узких специалистов: начиная с определенного момента все самое интересное в литературе происходит в историях для подростков.

Почему так произошло, никто не знает, хотя я подозреваю, что эта территория просто оказалась безопасной для тех авторов и читателей, которым неинтересно было рассматривать количество родинок и морщин на лице очередного высокоинтеллектуального персонажа, чьи тонкие переживания никого не волнуют. Люди хотят историй. Тех, в которых что-то происходит, и с помощью которых – что гораздо важнее – можно лучше понять себя. И так вышло, что говорить об этом последние лет тридцать было "можно" только в детской и подростковой литературе.

Обсуждение причин, по которым это было и остается так, лежит за пределами этой статьи, и пока я их затрагивать не буду. Здесь достаточно будет ограничиться упоминанием о том, что современная литература, как бы провокационно это ни звучало, это не Донна Тартт и Кен Кизи, а Джоан Роулинг, Кэтрин Фишер, Салли Грин, Стефани Майер, Диана Уинн-Джонс, Ли Бардуго, Вероника Рот и да, Эрика Леонард Джеймс. По очень разным причинам.

Но вернемся к "Гарри Поттеру".

После завершения романа и выхода последней книги "Гарри Поттер и дары Смерти" прошло десять лет, и Джоан Роулинг, до того уверявшая фанатов, что не будет писать продолжение истории о Гарри, выпускает... пьесу.

Более того, автором пьесы значится не сама Джоан, а двое незнакомых поттероманам джентельменов: Джек Торн и Джон Тиффани. В июле 2016 года в лондонском театре Palace стартует спектакль "Гарри Поттер и проклятое дитя", а издательство Little, Brown and Company выпускает репетиционное издание пьесы, и в определенной части поттероманского сообщества и среди интеллектуалов, позволяющих себе иногда брезгливо почитывать "Гарри Поттера", разгорается скандал. Помимо обычных в таких случаях претензий в духе "это не то, чего мы хотели", звучат упреки произведению во вторичности, неинтересности, эксплуатировании коммерческого потенциала франшизы и якобы переполняющих текст нелепостях и нестыковках сюжета. Давайте посмотрим на них и мы, и попробуем разобраться, в самом ли деле все так плохо.

Первая претензия сводится к тому, что продолжение, тем более, написанное другими авторами, пусть и под руководством самой Роулинг, – это фанфик, который к оригинальной истории отношения не имеет.

Да. Конечно, это фанфик. И в этом и заключается гениальность ее идеи.
Видите ли, в чем дело, за десять лет, в течение которых один за другим выходили семь частей истории о Гарри Поттере, этот роман стал не просто любимой книгой для множества читателей, но и – как любая хорошая история – огромной платформой для общения, размышления, творчества и обмена идеями, где фанфикшн, как новый и бурно развивающийся жанр, является способом сформулировать чувства и смыслы, которые в силу разных причин не умещаются и не должны умещаться в оригинального "Гарри Поттера".

Жанровая сетка фанфикшна позволяет "поймать" те детали и нюансы, которые автору оригинальной истории по разным причинам не были интересны, но которые интересны фикрайтеру. И, возвращаясь к оригинальному тексту, человек, прочитавший или написавший фанфик, как бы пересоздает его для себя, с помощью той самой рефлексии, о которой я уже говорила в одной из своих статей и которая является признаком развитых нарративных культур. Понимаете, в неразвитых культурах нет фанфикшна. Они воспринимают текст дословно и боятся выйти за его пределы, так как обитаемый текст для них – как обитаемый мир. Поэтому сражение за точность текста часто становится сражением за собственную культуру, понимаемую как полотно, которое нужно растянуть как можно шире, а не поле, которое постоянно обновляется и переосмысливает само себя. Взрослая культура воспринимает фанфикшн как еще один инструмент такого самопознания, и успешно им пользуется. В "Гарри Поттере и проклятом дитя" это гениально сделано. В качестве жанра произведения выбран фанфик. В качестве поджанра – история о втором поколении, постхогвартс. В качестве инструмента демонстрации возможностей жанра – история с time-turner.

Давайте посмотрим, о чем рассказывает пьеса "Гарри Поттер и проклятое дитя" на уровне фабулы.

О том, как дети, украв маховик времени, несколько раз меняют прошлое, в результате чего одна и та же история оказывается рассказанной по-разному.

Понимаете?

Альбус и Скорпиус – подростки, они не участвовали в войне с Волдемортом, и им неизвестны реальные события и подробности этой войны. Она не является частью их собственного опыта. Для них это всего лишь история. И они решают рассказать ее по-своему. Они еще не знают, что, пытаясь рассказать историю, не имея соответствующего опыта, ты рискуешь написать корявый текст, в котором окажутся стертыми не только лица и подробности, но и целые события и персонажи. Желая спасти напрасно погибшего Седрика Диггори, друзья мимоходом вычеркивают из истории Розу Уизли, затем – Невилла Лонгботтома и, наконец, самого Альбуса.



Фанфики, раз за разом переписываемые двумя неопытными, но уверенными в своей правоте авторами, становятся все более темными, в конце концов превращаясь в суровый и неприкрытый даркфик. Чем дальше, тем больше становится ясно, что если в истории Гарри Поттера и есть какие-то проблемы, то связаны они явно не с Седриком Диггори.

Но тогда с чем?

И здесь нам нужно перейти к следующей претензии, высказываемой в адрес Джоан Роулинг и ее соавторов. Почему Седрик Диггори?

Да потому что в данном случае персонажем является не человек, а вопрос. Причем, на всех уровнях текста.

Это очень важно понять. Поэтому я остановлюсь на этом отдельно.

Изначально Седрик Диггори был представлен читателю как типичный персонаж второго плана, со всеми присущими таким персонажам чертами и сопровождающими их сюжетными коллизиями. Если бы дело ограничилось только любовным треугольником Гарри – Чжоу – Седрик и противостоянием Гарри и Седрика как "легального" и "теневого" чемпионов Хогвартса, это была бы всего лишь еще одна картинка в общем контексте изображения школы волшебства и демонстрируемого шаг за шагом процесса постепенного взросления Гарри.

В романе воспитания Седрик был бы идеальным отражением Гарри, вроде Сида из "Тома Сойера": чистый выглаженный отличник, любимец взрослых. На это указывает и его статус чемпиона Хогвартса – официально признанного представителя нового поколения британского волшебного мира. Но Джоан Роулинг не пишет роман воспитания. Ей интересны не идеальные образы, и, уж тем более, не противопоставление хороших мальчиков и идейных сорванцов, – эту проблематику она прекрасно пародирует в отношениях Перси и близнецов Уизли – с момента, когда Гарри и Седрик по предложению первого вместе берутся за кубок огня, начинается совсем другая игра, и здесь все по-крупному.

Важный момент, которого не заметили многие исследователи творчества Роулинг и обычные фанаты, заключается в том, что смерть Седрика не является поворотной точкой сюжета. Первое убийство, о котором узнает волшебное сообщество, – поскольку ни смерти Берты Джоркинс, ни, тем более, гибели никому не известного старого маггла, оно "не заметило" – происходит не в результате битвы добра со злом, не вследствие того, что Седрик, подобно родителям Гарри и другим членам Ордена Феникса, бросил вызов Волдеморту, а просто потому, что он оказался лишним. Волдеморт запланировал темный ритуал на кладбище, и для этого ритуала ему нужен был только один человек. Причем, конкретный человек, другой, как в самом начале книги Волдеморт говорил Хвосту, ему не подходит. Поэтому Седрик оказывается даже не врагом, а просто препятствием на пути Темного лорда, которое он бесстрастно устраняет.

Гибель Седрика Диггори – это военная травма. Это неоплаканная потеря. Это, если хотите, посттравматический стрессовый синдром, представленный в книге в виде овеществленной метафоры. Страшная формулировка – Ремусу Люпину и другим людям, призраки которых Гарри встретил во время своего жертвенного пути по лесу, "повезло" – они погибли, сражаясь, и их дети знают, во имя чего они сражались. Отец Седрика и другие люди, которые его любили, этого не знают. И у них, как и у миллионов жертв войны, навсегда останется шрам, который не перестанет болеть ни через девятнадцать, ни через пятьдесят, ни через сто лет. Имя этому шраму – "Почему Седрик?".

Трудно представить себе более красивое и умное высказывание на тему последствий войны, но Джоан Роулинг идет еще дальше. Она показывает, что все попытки вернуть Седрика и предотвратить его смерть на самом деле не имеют к погибшему юноше никакого отношения и служат лишь иллюзорными способами излечения боли, которая никуда не уйдет, потому что эта боль и делает тех, кто ее чувствует, живыми. Раз за разом, поворачивая маховик времени, Альбус и Скорпиус понимают, что, снимая покровы с "луковицы" событий, они обнажают не тайный остов рассказанной взрослыми и скрытой от них настоящей истории, а открывают подлинную сердцевину самих себя, оставаясь наедине с мыслью, которая вспыхивает во тьме и больше не даст покоя: ты – time-turner, и от того, в какую сторону ты повернешь, зависит не будущее и не прошедшее, а реальность, в которой ты хочешь жить. Никем, кроме тебя, не определяемая и каждый раз выбираемая именно тобой. Мудрым итогом франшизы и пронзительной нотой почти в финале истории звучит диалог Гарри и портрета Альбуса Дамблдора. "– Как вы могли? Как вы смели оставить меня? Я верил вам! – Гарри, я холст и краска, чего ты хочешь от меня?".

Мы выросли, дорогие поттероманы. Дамблдор больше не сможет сказать нам, в какую сторону двигаться. Знаете, он никогда не мог. Мы всегда делали свой выбор сами. И будем продолжать его делать. Возможно, это не очень просто. Но зато это правильно.

И еще немного о "Гарри Поттере" как о явлении. В социологии есть такое понятие – абсолютное событие. Оно означает явление, которое не имеет аналогов в прошлом и не может быть описано средствами имеющихся в наличии языков описания, и даже средствами того языка описания, который само породило. Просто потому, что это явление – своего рода Большой взрыв, точка отсчета, момент рождения нового мира, в котором обитателям этого мира только предстоит обживаться и который во многом придется описывать с помощью сложных самореферентных формул. Дверь, которую для литературы открыл "Гарри Поттер" – это дверь в мир свободного нарратива, в мир саморефлексии и самосоотнесения, в мир историй, рассказываемых для того, чтобы не исключить кого-то, кто не является частью твоего сообщества, а привлечь как можно больше участников, рассказчиков и слушателей. Потому что с того момента, когда ты узнал, что существует Косой переулок, ты больше никогда не будешь прежним. Но более того, – ты больше не захочешь этого скрывать.

Добро пожаловать в новый мир! Это мир без границ, и в нем всегда всем рады. Потому что ты – тот человек, без которого жизнь будет неполной.

Так начинается будущее.
Якщо ви помітили помилку чи неточність, виділіть фрагмент тексту та натисніть Ctrl+Enter.

 

Умови використання матеріалів сайту

Використання матеріалів можливе лише за умови активного гіперпосилання на UaModna ( див. Правила* ). Для генерації коду посилання натисніть на кнопку

Думки, позиції, уподобання та заклики, опубліковані на нашому сайті, є власністю авторів і можуть не співпадати з поглядами редакції uamodna.com

Звички, що забирають енергію і впевненість у собі
У 2017 році вийшла книга «Тепер!» від Еріка Бертрана Ларссена, автора бестселерів «На межі» і «Без жалю до себе». На цей раз норвезький тренер пропонує читачам зосередитися на своєму емоційному стані і навчитися жити тут і зараз.
Читати більше
10 незнайомців усередині нашої особистості
Уявіть собі ситуацію: ви в парку, і хтось кидає вам фрісбі. Ви запускаєте його назад. Вам кидають його ще кілька разів. Потім вас починають ігнорувати, гра триває без вас. Вас виключили. Вас це зачіпає, хоча це була звичайна гра з незнайомими людьми. Чому?
Читати більше